чужие слезы...

В служении сверхчувствительность — это когда чувствуешь чужую боль, когда глотаешь чужие слезы.

Я помню, как сидел и глотал слезы за столом в на­шей чикагской квартире. Жена рассказывала мне о Джордже, с которым познакомилась в больнице, куда он попал с гангреной. У Джорджа не было дома, он спал, где придется, часто на улице. Однажды зимой он отморозил ноги. В Чикаго бывает холодно. Он пе­рестал приходить в церковь на завтраки. Кто-то из стариков заметил его отсутствие, жена сделала не­сколько телефонных звонков и отыскала его.

Моя жена Джэнет — социальный работник. Она чувствует, что совершенно беспомощна перед наплы­вом бед: бездомные, преступность, отвратительная система бесплатного здравоохранения. Днем она ста­рается сделать все, что от нее зависит, а вечером пла­чет. Несколько раз я слышал от нее слова: «Нужно уходить с этой работы. У меня ничего не получается. Смотри — сижу здесь и реву, а старик умер... Так же нельзя. Я не умею справляться с болью».

Я в таких случаях отвечаю: «Джэнет, ты единствен­ный человек в мире, который плачет из-за смерти Пола. Ты думаешь, тот, кто не умеет плакать, будет лучше тебя служить старикам?»

Мы переехали в Колорадо, и жена стала работать капелланом в хосписе при православном приходе, там каждый месяц умирало человек по сорок пять. Почти каждый день Джэнет видела смерть. Мы глотали все больше слез.

Кому это нужно — глотать горькие слезы? Стоит ли сверхчувствительным людям намеренно обнажать себя для чужой боли? Я думаю, что стоит. Я считаю, что человек, который надевает красный резиновый нос, огромные клоунские туфли, чтобы принести ра­дость больным лейкемией детям, который заедает попкорном слезы вместе с этими ребятишками, дей­ствительно помогает им. И мне кажется, что для бро­дяги с обмороженными ногами очень важно знать, что один человек — пусть один-единственный во всем мире — чувствует его боль, носит ее в своем сердце.

Генри Нувен написал небольшую книжечку с уди­вительным названием — «Раненый целитель». Он пи­шет об одиноких, брошенных людях, которых никто не любит. Он рассказывает о молодом священнике, которому нечего предложить ложащемуся на опера­ционный стол старику, кроме своей доброты и забо­ты. «Ни один человек не выживет, если его никто не ждет, — пишет Нувен. — Каждый, кто возвращается из длительного, трудного путешествия, ищет взглядом того, кто бы ждал его на вокзале или в аэропорту. Каждый хочет рассказать о себе, о своей боли, о своей радости тому, кто оставался ждать его дома».

Порой мы, служители, можем сделать лишь одно для страдальцев — показать им, что их страдание, при­чин которого они не понимают, нам небезразлично.

 © Ф. Янси

Глотая слезы

 Вначале моя мысль была предельно простой. Я стал добровольно работать в палатах, где лежа­ли смертельно больные дети, ожоговые больные. Просто хотелось их немного подбодрить, вызвать улыбку на их лицах. Потом я решил, что буду при­ходить в клоунском наряде.

Кто-то подарил мне красный резиновый нос, который я тут же пустил в дело. Я стал накла­дывать простейший грим, у меня появились жел­тый, красный и зеленый клоунские костюмы и, наконец, пухлые, громадные туфли с зелеными кончиками, каблуками и белой серединой. Они до­стались мне от вышедшего на пенсию клоуна — он считал, что его ботинки еще могут поработать.

Сначала было трудно. Очень трудно. В этих палатах на такое насмотришься... Никого не оставит равнодушным вид умирающего или изуве­ченного ребенка. В обществе нас не учат, как по­могать страдающим. Мы никогда не говорим о страдании, пока оно не коснется нас.

Мы решили показать «Годзиллу» в палате для больных лейкемией. Я разрисовывал лица ребяти­шек, чтобы они походили на клоунов. Один паренек был совершенно лысым после химиотерапии. Я рас­красил его лицо, а другой мальчишка предложил: «Нарисуй ему что-нибудь и на голове». Лысому па­реньку мысль понравилась. Когда я закончил рабо­ту, медсестра сказала: «На голове Билли можно фильм показать». Мы запустили кинопроектор — Билли выставил голову. Он был счастлив, а мы все радовались за Билли. Ребята притихли, смотрели фильм. Потом пришли доктора...

Детишки с обожженной кожей, выпавшими волосами — чем им помочь? Здесь нужно не пря­таться от действительности — детям больно, им страшно, они, скорее всего, умрут. Сердце раз­рывается при виде такого. Смотрите в лицо действительности, смотрите, что будет дальше, ищите, чем можно помочь.

Я стал ходить по палатам с попкорном. Если какой-нибудь ребенок плачет, я промакиваю его соленые слезы попкорном и отправляю попкорн в рот — себе или ребенку. Так мы сидим вместе и глотаем слезы. 

(Из книги «Чем помочь?» Рэма Дасса и Пола Гормана).

Слуга

"Вот парадокс: когда церковь избегает служения, приносящего боль и трудности, она сама начинает страдать. Она останавливается в своем развитии, пе­рестает возрастать в зрелости.

Во время Последней вечери Иисус показал нам модель служения церкви. Ученики говорили об орга­низации, о необходимости избрать главных, создать церковную иерархию, работать профессионально. А Иисус тихо взял полотенце, таз с водой и стал мыть им ноги. «Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам», — сказал Он (Иоанна 13:15). Со временем я понял: этот дух служения — единствен­ный признак церкви, исполняющей Божью волю.

Здания, имущество, солидные бизнесмены в цер­ковном совете — все это облегчает работу церкви. Но главное — понять, что это за работа. Я буду искать та­кую церковь, в которой не боятся быть сверхчувстви­тельными к боли. Мы будем отводить взгляд от бездо­мных, качать головой и идти дальше своей дорогой, а слуга скажет, что нельзя отворачиваться от боли, что бездомные несут на себе отпечаток Божьего образа. Мы обязаны служить им, как служил бы Иисус, как если бы они были Иисусом...

Служители получают возможность научиться со­страданию, смирению, терпимости и другим каче­ствам, которые никогда не ценились и не будут це­ниться в бизнесе. Нельзя забывать о тех наградах, ко­торые дает нам Бог. Они дороги Господу, они дороже денег, которые можно заработать, занимаясь любой другой работой. Чаще всего Иисус в евангелиях по­вторяет, что мы обретаем свою жизнь, теряя ее. Что ж, лучше потерять жизнь, служа другим.

Сверхчувствительность к боли может быть даром, даром неожиданным. Слезы, от которых разрывается сердце, могут оказаться живой водой, помогающей душе стать угодной Богу."

© Ф. Янси