четверг, 18 октября 2012 г.

Реформация - это не изменение внешней формы. Ре-формация - это восстановление оснований, возврат к изначальному замыслу.

После того как в начале 90-х годов прошлого столетия, рухнул «железный занавес» в Россию хлынул поток материальных и культурных продуктов всего цивилизованного мира, (в основном конечно западного).
В городах стали открываться Макдональдсы, по дорогам побежали иномарки, джинсы перестали быть дефицитом. Голливудская продукция заполонила медиа-рынок. А также стали свободно приезжать протестантские проповедники, начали свою работу миссионерские и благотворительные организации.
В результате активных евангелизаций, (как массовых, так и личных) не только наполнились уже существовавшие, но и появилось большое количество новых протестантских церквей.
И вот прошло двадцать лет.
Макдональдсы стали привычной частью пейзажа, иномарки тоже. Голливудская продукция сформировала культуру общения и поведения молодежи. И только протестантские церкви, по прежнему, в общественном менталитете воспринимаются как нечто инородное и иноземное.
Пытаясь преодолеть эту проблему, некоторые протестантские лидеры заговорили о необходимости реформирования  внешней формы российских евангельских церквей.
Но как? В какую сторону? Каким путем?
На эту тему мы решили поговорить с одним из участников работы по составлению «Дорожной картой развития российского протестантизма», исполнительным секретарем Межсоборного присутствия Евангельского Собора, Руководителем отдела богословия РОСХВЕ, пастором Михаилом Дубровским.
Добрый день Михаил, расскажите, пожалуйста, какие тенденции в реформировании российской протестантской церкви существуют сегодня?
Слишком сложный вопрос. Прежде всего, нужно понимать, что реформация - это не изменение внешней формы. Ре-формация - это восстановление оснований, возврат к изначальному замыслу. А такая постановка вопроса, в свою очередь, подразумевает, что произошло отклонение от этого замысла. С чем согласны далеко не все. Довольно значимая часть вполне достойных служителей считает, что евангельская церковь в России вполне соответствует замыслу Господа и в реформировании не нуждается.
Другая часть признает, что реформация необходима и предлагает свое видение того образца, на который нужно ориентироваться. Чаще всего в евангельской среде в качестве образца берется Ранняя Церковь так, как она описана в Деяниях апостолов. Таково, например, "речное движение" или движение "Простая церковь". На деле же это означает попытку возврата к тому или иному образцу в недавнем прошлом, который представляется идеальным. Этот взгляд не учитывает, что Новый Завет описывает не форму, а жизнь Церкви Иисуса Христа. А потому попытки восстановить первоначальную форму заведомо обречены. Что, кстати, не означает, что в этих поисках не будет найдено ничего ценного, как раз наоборот!
С моей точки зрения, реформация должна учитывать богочеловеческую природу Церкви. С одной стороны, Церковь основана Христом (более того, является Телом Христовым), а потому укоренена в Вечности. Но с другой, она состоит из людей и действует в конкретном мире, а потому в своем служении должна быть адекватна существующим историческим, культурным, экономическим и политическим реалиям, говорить на понятном людям языке и отвечать на действительно актуальные вопросы. Необходимо проделать двойную работу: во-первых, по выявлению сущности Церкви, которая очень по-разному выражалась в разных исторических условиях, а во-вторых, увидеть, как возможна подлинная Церковь в современном мире. Это - сложная и рискованная работа, в ней обязательно будут ошибки. Но эта работа необходима, чтобы Евангелие Иисуса Христа могло быть донесено жителям современного, очень сложного мира.
Михаил, позвольте сузить вопрос от уровня богослова до уровня среднего российского обывателя. Для большинства наших сограждан, понятие церковь прочно ассоциируется со всеми внешними атрибутами православия. То есть как раз предполагается, что в жизни одно, а в церкви другое. И одежда и язык, и все прочие коммуникативные функции, наполняются сакральностью и только тогда засчитываются за нечто церковное. Может быть имеет смысл реформировать внешнюю форму российской протестантской церкви, приблизив ее к культурному коду россиян?
Безусловно, учитывать культуру необходимо. Собственно, это я и имел в виду, говоря о том, что Церковь в своем служении должна быть адекватна реалиям современного мира. Вопрос в том, что значит соответствовать культуре. Образцом для нас на этом пути служит Иисус Христос. В Своем воплощении Он в полной мере соответствовал культуре того времени: одевался, как современные Ему люди, использовал тот же язык, на котором говорили в то время в Иудее, питался той же пищей... Но при этом нес в Себе Вечность, Своей жизнью и служением открывал Царство Божье.
Зададим вопрос: какова культура современного россиянина? Какими образами она сформирована? Конечно, в ней есть элементы классической русской культуры (слава Богу за преподавание литературы в наших школах!), но в ней присутствует немало элементов и глобализованного мира. Церковь в своем служении должна учитывать и то, и другое. Но основной вопрос при этом остается прежним: как в этой культуре мы можем возвестить Его Царство? Воплощение Христа свидетельствует, что Бог действует как раз посреди повседневной жизни. Сакральность, святость, Божественное присутствует "здесь и сейчас", "средь суеты случайной", говоря словами Владимира Соловьева, а не в каком-то выделенном для этого месте. Мне кажется, это принципиально важно - не убегать от мира, а посреди этого мира явить Небо.
Надо сказать, что когда формировалось православие, оно было вполне соответствующим своему времени. Потому даже самым простым людям был понятен и язык, и проблемы, которые поднимались, и порядок богослужения. Так было даже тогда, когда православие только пришло на Русь, чем и был вызван мощный духовный подъем XI века. Но когда мы сегодня, спустя более, чем тысячу лет, пытаемся подражать этим образцам, это выглядит смешно и грустно. Во-первых, копия всегда хуже оригинала. Как бы мы ни пытались подстроиться под православную стилистику, это становится заметно даже не профессионалу. Но еще хуже другое.
Я верю, что у евангельской церкви есть своя особая миссия для нашего народа, отличная от миссии православной церкви. Мы призваны явить иной способ поклонения Богу, иной тип христианства, а в конечном счете - предложить иное видение для нашей страны. Пытаясь внешне копировать православие, мы изменяем этому своему призванию. А значит, утрачиваем смысл того, ради чего Бог поднял в нашей стране евангельскую церковь.
Это, конечно, не означает, что нужно отказаться от прошлого, игнорировать историю и культуру своего народа. Но вместо подражания внешним формам куда плодотворнее усвоить себе наследие русских философов, великих христианских писателей и поэтов. Усвоить и творчески переработать это наследие - вот путь подлинной инкультурации. Он, конечно, намного сложнее, чем изменение формы богослужения или "священные одежды" служителей. Зато намного более плодотворный. И, главное, он куда больше соответствует Евангелию Иисуса Христа.
Насколько вообще реально провести такие реформы учитывая крайнюю разрозненность российских протестантов и отсутствие реальных рычагов управления в самых крупных союзах?
Реформация - это не действие руководства того или иного союза или конфессии. Это - сущность жизни Церкви. Есть такая фраза, которая иногда прописывается Мартину Лютеру: Ecclesia semper reformanda est - Церковь остается Церковью только в процессе постоянной реформации. Вот почему на Втором Евангельском соборе шла речь о Перманентной реформации - о живом процессе в живом церковном организме. Нам надо помнить, что, во-первых, российские протестанты являются частью всего Тела Христова, вместе с протестантами других стран, а также католиками и православными. И процессы, которые происходят во Вселенской Церкви, влияют на нас (и обратно).
Во-вторых, нам нужно вспомнить библейский принцип всеобщего священства: Церковь - это не священническая иерархия пасторов, епископов и руководителей конфессий, это - жизнь верующих во Христе на работе, в семье и в обществе, свидетельствующих о преображающей силе Евангелия. У руководства конфессий есть своя важная роль. Но не они принимают решение о реформации - эту работу Святой Дух совершает в Теле Христовом через каждого христианина.
Протестантизм сформировал культуру современных западных стран. Утверждается что, православие сыграло решающую роль в формировании российской культуры. Как вы считаете, сегодня церковь продолжает оказывать влияние на этот процесс или уже наоборот светская культура изменяет церковь?
Процесс всегда взаимен. И Церковь влияла (и продолжает влиять) на культуру, и внешний мир оказывает влияние на Церковь. На формирование классического христианского богословия оказали огромное влияние труды философов античности, прежде всего, Платона и Аристотеля. Не менее знаменателен тот факт, что сам Аристотель попал в средневековую Европу в результате арабских завоеваний. Экономические и политические процессы позднего Средневековья стали основой для Реформации XVI века. А развитие цивилизации и трагедии XX-го века поставили перед Церковью новые вопросы, которые раньше просто не возникали.
Подлинный вызов не в том, влияет ли внешний мир на Церковь. Вопрос в том, как мы, христиане, реагируем на это влияние. Чаще всего мы пытаемся любой ценой удержать прошлое, а потому становимся противниками любых изменений. И часто это происходит именно потому, что наш христианский идеал оказывается где-то в прошлом, вместо того, чтобы лежать в Вечности. При такой позиции Церковь все равно принимает перемены, происходящие в мире, но только делает это в числе последних. Что по факту как раз и означает, что мир определяет, какой будет Церковь через несколько лет или десятилетий.
Я верю, что мы призваны действовать иначе. Если наш идеал - не в прошлом, а в Вечности, если наша вера в Христа достаточно сильна, чтобы встретить любые вопросы, которые могут быть заданы христианину представителями других мировоззрений, мы можем не цепляться любой ценой за прошлое.
Не важно, будет ли это прошлое великое богословие, привычные формы богослужения и церковной жизни или что-то еще. Вместо этого, опираясь на пройденный Церковью путь, сохраняя уважение к своему прошлому, мы можем открыться будущему, пророчески увидеть в этом будущем Бога, "творящего все новое" и положить Его действия как основание для будущего мира. Быть первыми, кто скажет об этих переменах, даст им духовную оценку и укажет путь. И тогда мы будем не плестись за этим миром, постоянно ругая происходящие изменения. Вместо этого Церковь будет на равных участвовать в диалоге о настоящем и будущем мира. Ее ответы на вызовы современности будут приниматься всерьез. А в каких-то случаях Церковь сможет определить и лицо будущего мира.
Надо сказать, в истории Церкви есть и такие примеры. И мы верим, что это - требование Господа к евангельской церкви в России. Вот почему сегодня мы говорим о Христианской повестке дня как о таком пророческим взгляде на мир и Россию с позиций христианского мировоззрения.

Интервью: Евгений Хархардин

Комментариев нет:

Отправить комментарий